В одной деревне богатей жил, такой толстый, что и ходить не мог, а только на перинах на крылечке в тенечке лежал и толстым пальчиком указывал, куда кому идти надо и чего там сделать надобно.
Там же бедняк жил и ничего, кроме жены и пятерых детей, не нажил.
Приходит как-то к богатею древний старичок.
— Пусти, государь мой, — говорит, — к себе на ночлег.
— У меня, — тот ему гордо, — ни бедные, ни убогие, ни подорожные никогда не ночуют. Да и ты не будешь. Иди в ту хату, что небом покрыта, там тебя пустят.
— Голубок мой, а где та хата, что небом покрыта?
— Да вон, — показал толстым пальцем на беднякову избенку.
— Спасибо тебе, голубок мой, — ласково старичок речет, — нагнись-ка, я тебя за доброту поглажу.
Ну и погладил его по голове, а богатей возьми и в коня превратись. Привел его старичок к избе, что небом покрыта, стучит.
— Государь мой; пусти на ночлег!
— Заходи, дедку, — обрадовался хозяин, — у меня все ночуют — и бедные, и убогие, и подорожные.
— Да я с конем, вишь ли. Куды его деть и чем накормить?
— Да на дворе переночует, трухи от соломы пожует — более ничего нет.
Наутро старичок прощается.
— Дарую тебе на твое сиротство этого коня. Работай на нем сколь тебе надо.
Ну, бедняк с женой и всей ребятней ему в ноги повалились, а после запрягли коня и из лесу на нем бревен на новую избу навезли.
Повеселей зажили с конем-то! И пашут на нем, и боронят, и внаем отдают.
Через год снова тот самый древний старичок объявился.
— Узнаешь ли меня? — у коня спрашивает.
А тот печально головой кивает; еще как, мол, узнаю. Тогда старичок этот — а ведь это сам Господь был — погладил его по голове, и конь опять в человека перекинулся. Отощал за год-то, куда брюхо делось, шея от хомута в мозолях, и вопит слезно:
— Господи! Не оставляй меня конем! Завсегда теперь всех убогих и старых привечать буду!
— Ладно, смотри у меня, — говорит Господь, — я проверить приду,
А ведь эдак он может к любому прийти, как думаешь?..